На проходящей Конференции «События июля 1917 года — решающий этап в приближении Великого Октября» с основным докладом выступил секретарь ЦК ПКРМ О.М.Рейдман.
Приводим текст доклада полностью.

Уважаемые присутствующие.

Сегодняшняя конференция стоит в ряду юбилейных мероприятий, посвященных 100–летию Великой Октябрьской социалистической революции.

Я, конечно, не претендую на освещение и анализ июльских событий на всю глубину, — это было бы в высшей степени самонадеянно. Болеетого, конечно, моё сообщение основано на компиляции материалов, почерпнутых у других авторов, и ссылки на них не приводятся только из не желания загромождать текст.

Июльские события 1917 года — протестные выступления и массовые требования, выставляемые людьми, одетыми в рабочие куртки, солдатские шинели и матросские бушлаты, реакция на них со стороны властей сегодня оцениваются по-разному, впрочем, как и в том далеком 1917 июле. Оценка эта зависела тогда, прежде всего и в первую очередь, от исповедуемых классовых позиций современников, а сегодня от конъюнктурных интересов авторов и источников их существования. К сожалению, сегодня очень немного найдется оценок объективного характера, основанных на научной основе диалектического материализма, научной социологии и объективного историзма. Да и эти немногие оценки тонут, теряются, оттесняются трескучими, нафаршированными «зелеными и розовыми» деньгами заметками и статьями типа «если бы да кабы». Вся эта «пена», среди которой много тех, кто считает, что история дореволюционной России – это «…балы, красавицы, лакеи, юнкера и вальсы Шуберта и хруст французской булки», призвана оспорить объективностьхарактера, неизбежность революционного процесса, в муках «снимавшего диалектические противоречия» царившего в то общественного состояния, представить этот процесскак цепь заговорщицких действий, стихийных выступлений с низменными мотивами и роковых ошибок власть придержавших.

Но Партия Коммунистов Республики Молдова старается следовать марксистскому методу диалектического материализма, который рассматривает процесс исторического развития в единстве и борьбе противоположностей, где развитие единственно возможно в борьбе объективных противоречий, путем «снятия этих противоречий» в пользу возникновения и установления новых, разрешение которых единственно и составляет путь общественного развития. При этом нужно твердо усвоить и использовать на практике ленинский подход, который полностью оправдался в том смысле, что противоречия капиталистического общества в эпоху империализма дополняются новыми видами, приобретают интернациональный характер, перестают замыкаться в границах национальных государств, и в силу неравномерности развития стран и обществ в так называемых «слабых звеньях» могут быть «сняты» в пользу установления более передового и справедливого устройства общества, такого, где в первую очередь изменяются отношения между трудом и капиталом.

С этой позиции, на наш взгляд, и следует подойти к анализу июльских событий 1917 года, анализу их последствий и выведению уроков. Кстати говоря, мы, вероятно,даже с высоты прошедшего столетия не предложим ничего нового по сравнению с выводами В.И.Ленина, сделанными в его знаменитой работе «Марксизм и восстание». Мы можем лишь убедиться в справедливости и полной применимости сделанных выводов и для сегодняшнего дня в нашей стране и в нашем молдавском обществе. Но об этом чуть ниже.

Итак, представим обстановку в России накануне июля 1917 года. Многие из здесь присутствующих помнят иллюстрацию из учебников истории до перестроечного периода: Пирамида сословий – внизу крестьяне и рабочие держат на себе помещиков и фабрикантов, далее следуют чиновники всех мастей, потом полиция и армия, потом духовенство, над ними дворянство, а на самом верху царь император. Эта пирамида была полна противоречий, и эти противоречия в эпоху недоразвитого, но быстро развивающегося капитализма в Российской империи были непримиримыми, но различными между разными этажами этой самой пирамиды.

Так вот Февральская революция 1917 года «сняла» всего лишь одно из них: между развивающейся, относительно демократической, капиталистической формой производства и феодальной формой правления в виде самодержавия. При этом это противоречие было не главным и не подавляющим для большинства российского населения, представленного крестьянством. Более того этого крестьянина одели в солдатскую шинель и отправили воевать за чуждые ему цели. И наличие якобы представительного органа — Государственной Думы этой отсталой феодальной формы не меняло.

В условиях политической свободы, не ограниченной никакими рамками, бурно, лавинообразно формировалось гражданское общество.

Активно действовали Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, фабзавкомы, профсоюзы, солдатские комитеты, организации многочисленных партий, разнообразные союзы. Органы власти формировались фактически по типу парламентской республики. Временное правительство возникло под эгидой Государственной думы, символизировавшей парламентаризм применительно к российским условиям. Местное самоуправление — земства и городские думы получили широкие права и выбирались на основе всеобщего избирательного права. Был провозглашен лозунг созыва Учредительного собрания как полноценного парламента России. Временное правительство формировалось на многопартийной основе. Политические партии развертывали свою деятельность в условиях свободы как партии парламентского типа. В этом смысле не была исключением и партия большевиков. Нормой политической практики стала борьба за влияние на массы через прессу, агитацию, пропаганду, через различные партийные мероприятия, противостояние партийных программ и списков кандидатов от партий на выборах и т. п.

Сегодня, спустя сто лет, все это служит для множества политиков и публицистов поводом заявлять: развитие России в 1917 г. пошло бы по западному, демократическому пути, не случись совершенная большевиками Октябрьская революция.

Однако, число сторонников западного — капиталистического и демократического — пути в крупных городах колебалось от 12% до чуть более 20% избирателей. В уездных городах и сельских районах, поддерживавших кадетов, это число было значительно меньше и колебалось в пределах 5 избирателей. Выбор западного пути развития для страны был маловероятен. Если же учесть, что его сторонники одновременно выступали и за продолжение войны до победного конца, то в условиях 1917 г. он был просто нереален.

Среди политических партий наибольшей поддержкой в массах пользовалась партия эсеров, не имевшая выраженного классового характера. Большая часть населения России при всех перепадах революции отдавала свои голоса именно этой партии, проповедовавшей идеи общинного социализма. На протяжении всего времени от февралядо практически октября, включая рассматриваемы нами период июльских событий эсеры занимали ведущее положение в Советах всех уровней, особенно в крестьянских. Недостаток четкого научного и классового характера полностью проявился в размытых декларативных, обращенных к простейшим человеческим эмоциям программных установках эсеров. Следование в хвосте настроений мелкобуржуазных крестьянских слоев не предлагало «снятия фундаментальных общественных противоречий», что и проявилось в соглашательской политической практике эсеров и в советах, и по отношению к политике Временного Правительства.

За время пребывания Временного правительства у власти оно неоднократно находилось в состоянии кризиса. Первый кризис разразился уже в апреле, когда Временное правительство заявило о продолжении Россией войны на стороне Антанты, что вызвало массовый протест народа. Итогом кризиса стало формирование первого коалиционного правительства, состоявшего уже не только из буржуазных, но и из представителей социалистических (меньшевики, эсеры) партий.
Положение на фронте было катастрофическим. Вот что писал Главнокомандующий армиями Северного фронта генерал от кавалерии А. М. Драгомиров:«…Господствующее настроение в армии — жажда мира. Популярность в армии легко может завоевать всякий, кто будет проповедовать мир без аннексий и предоставление самоопределения народностям…. Стремление к миру является настолько сильным, что приходящие пополнения отказываются брать вооружение — зачем нам, мы воевать не собираемся. Работы прекратились. Необходимо принимать даже меры, чтобы не разбирали обшивку в окопах и чинили дороги. В одном из отличных полков на принятом участке оказалось красное знамя с надписью: «Мир во что бы то ни стало». Офицер, разорвавший это знамя, должен был спасаться бегством. Целую ночь группы солдат-пятигорцев разыскивали этого офицера, укрытого штабом по всему Двинску».

Генерал Российской армии Н. Головин –, вспоминал в Париже в 1939году в статье «Военные усилия России в Мировой войне» «На протяжении сотни верст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них — здоровых, бодрых, чувствующих себя совершенно безнаказанными. Положение требует самых серьезных мер… Сегодня главнокомандующим с согласия комиссаров и комитетов отдан приказ о стрельбе по бегущим».

Да-да, пресловутые заградотряды вовсе не изобретение коммунистов. Заградотряды появились еще до крушения монархии, в 1915 году, когда впервые встала проблема массового бегства солдат с поля боя. При Временном правительстве эта практика получила лишь дополнительное развитие. И было бы полезно некоторым критикам коммунистов, кружа на балах красавиц под вальсы Шуберта, принимая шампанское от лакеев и,похрустывая французской булкой, вспоминать и это, а не только красавцев юнкеров.

Практически единодушие народа, особенно с лета 1917 г., было только в одном вопросе: нужно кончать войну.

Предпринятое в июне наступление на фронте также не встретило поддержки народных масс, которые активно стали поддерживать лозунги большевиков о взятии власти Советами и прекращении войны. Это был уже второй кризис правительства. Схожая ситуация проявилась и в июле 1917 г. во время выступления солдат Петроградского гарнизона, вызванного известиями о возможном их направлении на фронт, что послужило началом третьего правительственного кризиса.

Существует очень расхожее объяснение некоторых квасных патриотов, что июльское выступление масс было спровоцировано нежеланием солдат запасных полков, «прижившихся» в тылу идти в окопы под пули и снаряды для войны до победного конца. Вопрос стоял значительно сложнее: кому нужна эта война, кто приобретет выгоду из победного конца, сколько и кому этот победный конец будет стоить, какие из противоречий российского общества этот победный конец снимет, преодолеет, разрешит.

Попытки изменения персонального состава правительства, формирование его на непартийной основе не привели к стабилизации политической обстановки в стране.

Временное правительство, пришедшие к власти в феврале 1917 года, перешло черту, за которой маячила перспективараспада государства.
Александр Блок, великий русский поэт, записал 12 июля 1917 года: «Отделение» Финляндии и Украины сегодня вдруг испугало меня. Я начинаю бояться за «Великую Россию».

Цитируем по газете «Киевлянин», которая считалась одной из лучших провинциальных газет во всей Российской империи, Василия Шульгина (1878-1976) (Уроженец Киева, выпускник юридического факультета Киевского университета, русский писатель, публицист, общественный деятель, один из лидеров фракции националистов в IV Государственной Думе. Во время Февральской революции принял отречение из рук Николая Второго.)

Шульгин отмечал, что «Временное Правительство, в составе пятнадцати министров, из которых подавляющее большинство имеет весьма отдалённое представление о южнорусских делах, в течение одного или двух заседаний решит вопрос какая губерния входит в состав созидаемой Украины, и какая останется на долю остальной России. Временное Правительство, не спрашивая желаний населения, будет сортировать его на украинцев и русских, руководствуясь никому неведомыми соображениями…Одним росчерком пера временное Правительство решило вопрос необычайной важности в жизни каждого гражданина Юга России».

Не правда ли, решения Беловежской Пущи были приняты в еще более узком составе. И если в 1917 население не спрашивали, то в 1991 на результаты всеобщего мартовского референдума просто наплевали.

В сентябре вслед за Украиной начал отделяться Северный Кавказ, где (в Екатеринодаре) возникло «Объединённое правительство Юго-восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей»), в ноябре — Закавказье (основание «Закавказского комиссариата» в Тифлисе), в декабре — Молдавия (Бессарабия) и Литва и т.д. Провозглашали свою «независимость» и отдельные регионы, губернии и даже уезды! Временное правительство, пришедшие к власти в феврале 1917 года, перешло черту дальше которой наступало полное безвластие и поэтому само лишилось власти. Но это уже после и во многом в результате последствий июльских событий.

Для стабилизации положения Временное правительство с лета 1917 г, пытается решать и социальные проблемы: создаются земельные комитеты, для урегулирования отношений рабочих и владельцев предприятий было создано Министерство труда, предпринимались усилия для улучшения продовольственного положения в стране. Министр продовольствия А. В. Пешехонов и сменивший его С. Н. Прокопович разработали систему государственной монополии и регулирования снабжения, направленную на смягчение продовольственного кризиса. Была введена государственная монополия на хлеб, хлебная разверстка еще в 1916 г. была дополнена мясной. Продовольственное снабжение населения было нормировано на основе карточной системы. На сельхозработы было направлено около полумиллиона военнопленных, а также солдаты из тыловых гарнизонов. Для принудительного изъятия хлеба осенью 1917 г. правительство посылало в деревню вооруженные воинские отряды.

А всякого рода смакователи «французских булок» пытаются вменить коммунистамизобретение продразверстки, карточной системы, продотрядов и подневольного труда. А это все — творчество либеральнейшего Временного Правительства, такого любимого либеральной кодлой.

Экономическое положение не улучшилось. Для России лета и осени 1917 г. характерны развал транспорта, закрытие предприятий, безработица и неудержимо прогрессирующая инфляция.
Специалист по русской истории, американский исследователь Ричард Пайпс утверждал, цитирую близко к тексту, « что ни об одном из событий революции 1917 года не было написано столько лжи, как об июльских днях, поскольку, по его мнению, эта преждевременная попытка захвата власти – главный просчет Ленина, который едва не привел к уничтожению большевистской партии….»
Просчетом я бы это не назвал, неподготовленность выступления была очевидна в большевистском ЦК многим, однако, продолжим цитату:«анархистов все же поддержали, чтобы не потерять влияние на массы.» Конец цитаты.
Волнения начались с выступлений солдат Первого пулеметного полка, рабочих петроградских заводов и кронштадтских матросов под лозунгами немедленной отставки Временного правительства и передачи власти Советам, напомним эсеро-меньшевистским. Нередко июльское выступление называют стихийным, но это не так. Стихия, конечно, постоянный фон всякой революции, но на самом деле за многими стихийными событиями, если взглянуть на них пристальней, можно без труда найти организаторов.

Так и в данном случае. Июльским выступлениям предшествовали попытки Временного правительства прикрыть штаб-квартиры анархистов (на даче бывшего министра внутренних дел Дурново) и большевиков (особняк Кшесинской). И те и другие решили власти ответить.

Руководство анархистов постановило «утром, 3 июля, опираясь на 1-й Пулеметный полк, призвать солдат к восстанию». С тем же призывом выступил и большевик Федор Раскольников – в ту пору один из руководителей Кронштадтского совета. Однако, Раскольников в своих воспоминаниях утверждал, что начал действовать лишь после того, как сагитированные анархистами пулеметчики прислали в Кронштадт свою делегацию, чтобы склонить к выступлению и матросов. Есть и другие схожие свидетельства: Каменев, дозвонившись до Кронштадта, сказал Раскольникову, что партия не дала санкции на выступление. На что тот ответил: «А как сдержать их? Кто сдержит катящуюся с вершин Альп лавину?» Немного высокопарно, зато точно. Поднять солдат и матросов к тому времени было просто, «демократизация» армии и флота, предпринятая Петросоветом и Временным правительством (солдатские комитеты, Балтфлот), привела к тому, что большевики и анархисты чувствовали себя в казармах, как дома. Да и сам 1-й Пулеметный полк, ставший зачинщиком выступлений, располагался в самой беспокойной зоне – среди заводов Выборгской стороны.
Пришлось по ходу дела впопыхах перестраиваться: Каменев пытался балтийцев остановить, а Зиновьев в Петросовете уже требовал, чтобы Советы взяли всю власть в свои руки.
Вот теперь обратимся к В.И. Ленину, его работе «Марксизм и восстание» и прочтем там выводы, сделанные на основе июльского опыта уже сентябре 1917. Цитируем:

«Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это, во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъем народа. Это, во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции. Это, в-третьих.»
Далее следует аргументация в пользу постановки в порядок дня в конце сентября вопроса о восстании. Но в рамках сегодняшней темы нас интересует ленинская оценка июльских событий.
Цитируем далее: «…Чтобы отнестись к восстанию, как к искусству, чтобы доказать это (своевременность постановки вопроса о восстании – прим. мое), лучше всего, пожалуй, употребить метод сравнения и сопоставить 3—4 июля с сентябрьскими днями.

3—4 июля можно было, не греша против истины, поставить вопрос так: правильнее было бы взять власть, ибо иначе все равно враги обвинят нас в восстании и расправятся, как с повстанцами. Но из этого нельзя было сделать вывода в пользу взятия власти тогда, ибо объективных условий для победы восстания тогда не было.

1) Не было еще за нами класса, являющегося авангардом революции.
Не было еще большинства у нас среди рабочих и солдат столиц. Теперь оно есть в обоих Советах. Оно создано только историей июля и августа, опытом «расправы» с большевиками и опытом корниловщины.

2) Не было тогда всенародного революционного подъема. Теперь он есть после корниловщины. Провинция и взятие власти Советами во многих местах доказывают это.

3) Не было тогда колебаний, в серьезном общеполитическом масштабе, среди врагов наших и среди половинчатой мелкой буржуазии. Теперь колебания гигантские:

4) Потому 3—4 июля восстание было бы ошибкой: мы не удержали бы власти ни физически, ни политически. Физически, несмотря на то, что Питер был моментами в ваших руках, ибо драться, умирать за обладание Питером наши же рабочие и солдаты тогда не стали бы: не было такого «озверения», такой кипучей ненависти и к Керенским, и к Церетели — Черновым, не были еще наши люди закалены опытом преследований большевиков при участии эсеров и меньшевиков.
Политически мы не удержали бы власти 3—4 июля, ибо армия и провинция,до корниловщины, могли пойти и пошли бы на Питер.» Конец цитаты3–4 июля 1917 г. в Петрограде состоялись массовые демонстрации под большевистскими лозунгами: «Долой войну!», «Долой Временное правительство!», «Вся власть Советам!» Эти выступления привели к беспорядкам и военным столкновениям. Заметим, что вооруженные столкновения были спровоцированы стрельбой неустановленных групп с крыш и верхних этажей зданий, расположенных по улицам, где проходила демонстрация рабочих, солдат и матросов. Первые выстрелы прозвучали в 5 утра 4-го июля (Вспомним провокации снайперов в Белграде и на киевском майдане. Оказывается, это старое изобретение реакции против выражения народного мнения путем его мирного демонстрирования. Судя по всему, провокационную стрельбу вели члены всякого рода вооруженных групп.Было несколько вполне легальных вооруженных структур: Союз офицеров армии и флота, Союз георгиевских кавалеров, Союз казачьих войск, Военная лига. Во время июльского кризиса они обратились к командующему войсками Петроградского военного округа генералу Половцеву и выразили готовность предоставить свои боевые отряды для защиты законной власти. Вполне возможно, что стрельбу на Литейном начали именно они.Настоящие уличные бои в Петрограде начались около двух часов дня 4 июля, когда после взрыва гранаты на пересечении Невского проспекта и Садовой завязалась беспорядочная перестрелка между демонстрантами и сторонниками Временного правительства. Что это был за взрыв, отчего он случился — до сих пор достоверно не известно. Вообще, в истории июльских событий таких белых пятен осталось немало. Когда на столичных улицах друг другу противостоят десятки тысяч вооруженных и озлобленных людей, разобраться, кто первым открыл огонь, практически невозможно. Вот почему очень мужественным и дальновидным следует признатьприказ Президента В.Н.Воронина полиции действовать без оружия 07 апреля 2009 года.)

По приказу Временного правительства и санкции меньшевистско-эсеровского Петроградского совета демонстрации были расстреляны. Несколько сотен человек были ранены и убиты. Временное правительство и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов возложили ответственность за это на большевиков.

Вот здесь — то и следует сформулировать вывод, который справедлив и для сегодняшнего дня, и у нас в Молдове: доктринальная политическая партия, вооруженная научно обоснованной программой не может и не должна следовать в хвосте событий. Революционная активность лишь тогда может стать результативной, когда эта активность руководима политической силой, способной предложить и реализовать практические шаги немедленно после реализации собственно заявленных лозунгов, когда основана на ясных целях, проникших в сознание и чувства широких масс. В период активных уличных действий ПКРМ большинство необходимых условий присутствовало, за исключением одной необходимой малости: «проникновения и укоренения в сознание и чувствах широких масс» наших целей. Противники и предатели умело вбили клин в общество, практически разделив его пополам.

Сегодня значительная часть молдавского общества осознаёт необходимость освобождения Республики Молдова от захвата узурпаторами. Но, как и всегда в истории оппортунизм и конформизм социалистов (не важно, что в июле 1917, называясь меньшевиками и эсэрами, они поддерживали Временное правительство) служит поддержкой захватчикам, дезориентируя патриотически настроенное общество, дробя его цели и единство. Следуя в борьбе с захватом государства политической трескотне социалистов или якобы проевропейским, а заодно и унионистским воплям правых, коммунисты никак не способствовали бы преодолению захваченности Молдовы, а главное объединению общества на решении задач внутреннего развития нашей страны.
Возвращаемся к событиям года 1917-го.Оказавшись перед лицом возросших экономических и политических проблем, Временное правительство оказалосьне способным справиться с ними. В этих условиях Временное правительство и применило 4–5 июля 1917 г. насилие в отношении рабочей и солдатской демонстрации в Петрограде. Вслед за этим последовало правительственное распоряжение предоставить военному министру и министру внутренних дел широкие полномочия, дающие право запрещать собрания и съезды, устанавливать жесткую цензуру.

Были закрыты газеты «Труд», «Правда», редакция последней была разгромлена, а 7 июля последовало распоряжение об аресте лидеров большевиков — В. И. Ленина и Г.Е.Зиновьева.
В то же время руководство меньшевистско-эсеровских Советов не опротестовало действий правительства, лидеры меньшевиков и эсеров, опасавшиеся возросшего в апреле—июне влияния большевиков в массах, использовали создавшуюся ситуацию для ослабления своих политических противников, в первую очередь большевиков.

Не правда ли, похоже на молчаливую позицию всех наших записных либерал-демократов и социалистов при преследовании и, в конечном итоге, закрытии телекомпании НИТ, прессовании властью местных лидеров ПКРМ.

Страсти на улице кипели изрядные, но выступление захлебнулось, поскольку правительство и Петросовет, подконтрольный в ту пору меньшевикам, объединившись, смогли устоять.
Июльские события привели к арестам большевиков и обвинению Ленина в связях с германской разведкой. По приказу Временного правительства аресту подлежали Ленин, Троцкий, Луначарский, Зиновьев, Раскольников и ряд других известных левых. На время большевики были вынуждены уйти в подполье.

15 июля в столице состоялись торжественные похороны казаков, погибших в столкновениях с «предателями России» (так было написано на венках). В траурной церемонии участвовали члены кабинета министров, руководство Советов, представители заводов (Петросовет разослал указание каждому предприятию прислать не менее 30 человек), главы дипломатических миссий, купцы с предпринимателями, духовенство, бывшая придворная капелла, а также сводный хор Исаакиевского и Казанского соборов.

Ничего это Вам не напоминает? Не напоминает, как в периоды кризисов наша реакция носилась с покойниками сомнительного происхождения, оформляя их как погибших в результате действий коммунистов.

Для неискушенного зрителя подобное представительное мероприятие выглядело апофеозом единства и сопротивления левому экстремизму. Об этом же писала и вся благонамеренная пресса. Как только Керенский принял решение о закрытии большевистских газет и распорядился арестовать Ленина, кадетская пресса тут же восторженно возвестила: «Большевизм умер, так сказать, внезапной смертью».

Между тем большевизм отнюдь не скончался. О том, насколько плохо (ну прямо, как сейчас) политические противники и в целом власти представляли себе большевизм, говорит хотя бы тот факт, что уже в конце июля под носом у властей «покойник» сумел провести в столице съезд партии, где в течение нескольких дней делегаты подробно обсуждали задачи момента. А Ленин в Разливе, признав, что в июле «большевики наделали немало глупостей», начал готовиться к новому по истине революционному выступлению. Для «умершего большевизма» драка за власть только начиналась.

Уже 10 июля В.И. Ленин в статье «Политическое положение» убедительно доказал, что июльские события явились концом двоевластия и победой контрреволюции, что завершило, по его мнению, мирный этап развития революции.

Попытка Керенского примирить разные политические силы страны на государственном совещании 12–14 августа 1917 г. в Москве не удалась. Большевики объявили бойкот, а правые силы и военные сделали ставку на «сильную личность».

Буржуазия теряет веру в способность Временного правительства восстановить порядок в стране и склоняется к установлению военной диктатуры. В этом намерении она была поддержана и монархическими организациями.

На роль диктатора был выдвинут генерал Л. Г. Корнилов, бывший командующий Петроградским военным округом.Готовившийся военный, переворот первоначально поддерживался главой Временного правительства А. Ф. Керенским, надеявшимся с помощью армии сбалансировать неустойчивое положение своего правительства. Стараниями Керенского генерал Корнилов стал управляющим Военным министерством, а в конце/июля был назначен верховным главнокомандующим. Программа Корнилова предусматривала создание трех армий: «армия в окопах, армия в тылу и армия железнодорожников». Смертная казнь предусматривалась не только на фронте, но и в тылу. Советы предполагалось ликвидировать. То же предполагалось в отношении социалистических партий, да и самого Временного правительства.

Противостояние корниловскому мятежу было борьбой по защите результатов буржуазно-демократическойфевральской революции. В период борьбы с корниловщиной большевики предприняли большие усилия, проявили дисциплину, организованность, решительность и смелость при защите революции. Они опирались на поддержку рабочих и, что особенно важно, на поддержку железнодорожников.Большевики призывали не только к борьбе с Корниловым, но и раскрывали связь политики Корнилова и Керенского. История и хронология корниловского мятежа, первого вооруженного противостояния революции против своих врагов – это отдельная тема. С точки зрения нашего обсуждения важно, что вызов к жизни расчета буржуазии на диктатуру явилось закономерным результатом развития и нарастания революционной ситуации. После подавления корниловского мятежа позиции большевиков вполне закономерно усилились. Если в июле 1917 г. во время выборов в Московскую городскую думу большевики получили 11 %, кадеты — 18, меньшевики и эсеры вместе — 70 % голосов, то уже в сентябре во время выборов в районные думы положение резко изменилось. За большевиков голосовало почти 52 % избирателей (причем среди солдат гарнизона — 83 %), за кадетскую партию — 26, за меньшевиков — всего лишь 18 %. Такая же картина была в Петрограде и ряде других промышленных центров России. К тому же осенью 1917 г. восстания крестьян с требованием земли охватили всю европейскую часть страны, армия отказывалась воевать, забастовки рабочих продолжали подрывать развалившуюся промышленность. Хотя кризис правительства к концу сентября 1917 г. и удалось преодолеть, правительство уже не в силах было контролировать положение в стране. Правительство не пользовалось доверием и поддержкой большинства населения. Напротив, влияние Советов резко возросло, во многих местах России они стали фактической властью. В самих Советах наибольшее влияние приобрели большевики и левые эсеры. Это и дало основание В.И. Ленину провести такое сравнение июля и преддверия октября.

Состоявшийся в Петрограде VI съезд РСДРП(б) (26 июля – 3 августа 1917 г.) взял курс на вооруженное восстание. Это было политическое решение большевиков, обоснованное глубоким теоретическим ленинским анализом сложившейся ситуации в отношении диалектических общественных противоречий, подлежащих немедленному «снятию», революционной практики 1905 года, февраля 1917 и недавних июльских выступлений. Руководители партии большевиков освоили и приняли к руководству марксистко-ленинское отношение к восстанию, как к искусству. Партия большевиков была отмобилизована, и её программа пользовалась поддержкой широких масс, а революционная практика убедительно демонстрировала верность этой программе и интересам рабочих и крестьян, интересам революционной России.

Великий Октябрь был не за горами, Великий Октябрь, который сулил многие испытания, но и многие невиданные победы, — победы свободных трудящихся людей.

Спасибо.

Источник: http://www.pcrm.md/main/index.php?action=news&id=11969